Воробьиха

Лето. Полуденный зной, царящий на улице, заставил всё живое  искать укромные местечки в тени. Улица пустынна,  ни одной живой души не видно,   и это радует, потому что некому будет  донести о проделке  моим родителям и значит всё пройдёт незамеченным.

Страть была жгучей.  И у страсти было название: туфли лодочки, на тонком высоком каблучке.  Лакированные и с узким носом  туфельки навевали грёзы о Золушке и балах,  сказку о которой читали мне на ночь.  Их  купили старшей сестре, как приз за отличную учёбу в школе. И как  знак, что девочка из отрочества переходит в юность. И был этот знак торжественно уложен в красивую коробку и  водружён  на полку в шкафу. До  момента Х.
      Туфли лишили девчушку покоя. Призывно поблескивали лаком их  узкие носики всякий раз, когда детские шаловливые ручонки приоткрывали  коробку. Воображение рисовало бал, на котором маленькая фея, то есть я, кружится в танце именно в этих туфельках, которые красиво сверкают на ножках. Однако трогать  оные   девчушке было  строжайше запрещено старшей сестрой.  И так как сестру свою девчушка очень любила, то до поры до времени эта самая любовь к сестре   и страсть к  туфлям находились в относительном равновесии. Потому как коробка приоткрывалась, но  к ним   девчушка не прикасалась.
     Чаша весов, на которой лежала эта самая страсть, резко пошла вниз с приходом Воробьихи.
     Воробьиха  была младше  лишь на полгода,  зато по коварству она переплюнула даже Змия, соблазнившего  Еву в раю. В голове этого чертёнка постоянно рождались коварные и злобные планы, причём один коварнее другого.   И самый злобный и коварный демон удавился бы от зависти, буде ему довелось бы посоревноваться с ней в этом деле. А планы  Воробьиха строила всегда, и обязательно против кого-нибудь,  и не имело значения  против кого - родители, сёстры и  брат никаких  привилегий не имели. Для  неё существовала лишь она одна. Весь окружающий мир  для неё делился на две половины - враги и   враги врагов.  Временами она меняла их местами.

 Дружила Воробьиха с кем  надо, и обязательно против кого-то.   Как только её план удавался, так тут же  дружбе приходил конец, заканчиваясь  очередной дракой.   Обычно она сидела на заборе,  наблюдая за всей улицей, чтобы потом обо всех и всё донести всем. Если она вливалась в детскую команду поиграть, то  вся стайка ребятишек мигом оказывалась разделённой на два враждебных лагеря.  Частенько всё заканчивалось дракой, в процессе которой Воробьиха   пряталась за спиной  команды, которая выступала на её стороне.  И первой бежала ябедничать родителям, выдавая свою версию и как уже понятно, совершенно не соответствующую  тому,  что было на самом деле.

 Появление на пороге  Воробьихи , да ещё в  туфлях сестры, пусть и не новых, но зато на каблучке, с гордым видом и  превосходством  отставившей ножку, чтобы  замечено  уж точно было, разом нарушило то хлипкое равновесие, которое  было в душе.  А рассказ о том, что родители поехали покупать ей такие же, только новенькие,  только подогрел страсть.
Потому как  никто не собирался купить такие же  туфельки мне, на все просьбы лишь отшучивались и обещали купить. Когда подрастешь, говорили.
Слабость Воробьиха питала только к конфетам. Шоколадным. За них она готова была продать всех и вся.  И бурно радовалась, если ей удавалось выменять карамельку на шоколадную конфету.  Именно эта слабость и была использована  для  быстрого и успешного исчезновения Воробьихи. Получив конфету, гордая и довольная собой Воробьиха  быстренько  исчезла.
     Туфельки были большими.  Маленькая ножка  смотрелась в  них   ужасно,  потому для удовлетворения своей страсти  ножка то помещалась в носок туфли, то наоборот  - чтобы полюбоваться каблучком.  Не поделиться с улицей, да-да,  именно с улицей, а не людьми на ней, своим счастьем девчушка конечно же не могла. И отправилась  в туфельках на улицу.
Счастьем светились глаза, мир вокруг был балом Золушки.  Треск супинаторов в туфельках  стал  боем часов на балу во дворце Золушки. Мир разом потерял все краски, и  Золушка  из принцессы превратилась  в осознающую весь трагизм происшедшего девочку.
     Улица по прежнему была пустынной. И лишь  за  забором  хохотала Воробьиха...


Туфли лодочки, на высоком тонком каблучке  в подарок получила уже девушка. В день  шестнадцатилетия.  Отец  помнил  о  своём обещании, и выполнил его. )